«Наш дом в Крюково стоял на Лесной улице»

— Евгений Серафимович, Вы родились в поселке Крюково. Даже в паспорте наверняка так и написано…

— Да. Когда я заполняю какие-то документы, всегда пишу в графе «место рождения» — поселок Крюково Солнечногорского района. Когда-то он входил в Химкинский район, а потом его Солнечногорскому передали.

— Насколько я знаю, в самом Крюково Вы довольно недолго прожили. Но Вы помните, где был дом? Как-то можете локализовать это место?

— Я прожил здесь практически до 7-летнего возраста. Своего отца, Серафима Васильевича, я никогда не знал. Сейчас расскажу. Сначала, в 41-м году, родилась моя сестра Люба, она сейчас в Солнечногорске живет. Потом, в 47-м, мой брат Слава, его уже нет. И через два года — я. И вот, когда я родился, отца посадили. Он был заведующим каким-то продуктовым складом и что-то спер. А это было послевоенное время, голодное и строгое. Я никак не отнекиваюсь от отца, но я его не видел. А потом муж моей сестры рассказывал, что много позже, когда я играл за молодежную сборную на каком-то турнире в Свердловске — сейчас это Екатеринбург — он сидел там смотрел футбол и рядом с ним сидел мой отец.

А дом наш в Крюково располагался на Лесной улице. Это была улица, которая шла прямо от станции Крюково. (Согласно карте поселка Крюково конца 1950-х — начала 1960-х годов, экспонируемой в Музее Зеленограда, Лесная улица располагалась на некотором отдалении от станции Крюково, примерно на территории современного 20-го микрорайона — прим. Инфопортала).

— За железной дорогой? (разговор проходил в 9-м микрорайоне)

— Да, за железной дорогой. Сейчас там все застроено. А раньше вдоль улицы шли маленькие дома, и слева стоял наш дом, он далеко не самый близкий к станции был. Мы снимали там комнату у Емельяновых таких. Я вот даже фамилию помню! Казалось бы, когда столько мячик головой бил, все должно было вылететь (смеется). Но детство — это самые крепкие воспоминания.

Мы у станции вечно болтались. А мама работала в Химках в каком-то цехе, который всякие плюшки делал. И вот, я как сейчас помню, она приносила нам с работы такие рожки с повидлом — и мы ими объедались. В итоге они нам так надоели, честно говоря. Но потом она ушла с этой работы, и в какой-то момент, помню, так снова захотелось рожков с повидлом. А мама, кстати, снова вернулась на эту работу, но не из-за рожков, конечно.

«Я все станции Ленинградского направления знаю благодаря футболу»

— Но большая часть вашего детства прошла уже в Алабушево…

— В моем 7-летнем возрасте мама получила участок в Алабушево, построилась там. Я вот сейчас задумываюсь, как она эта сделала — годы были бедные, но как-то построила дом. Я там школу закончил. Потом мы там жили с нашим отчимом дядей Ваней, он нам был как отец. Он прошел войну, в плену сидел, дядя Ваня наш. Когда мы уже взрослыми стали, я чуть ли не в сборной играл, я брату говорю: «Что мы, дядя Ваня, дядя Ваня, он — отец нам! Давай его отцом, батей там называть». Ну, мы недельку его так поназывали, а потом автоматически опять на дядю Ваню перешли. Так вот, он работал на заводе стекловолокна в Андреевке.

— «Стеклопластик» он сейчас называется.

— Вот, он и тогда там был. А наш дом в Алабушево одним из первых стоял. И дядя Ваня в двенадцать ночи, когда смена на заводе заканчивалась, шел домой через лес — километра полтора–два — и обязательно что-то притаскивал, дерево какое-нибудь приносил. Потому что газа же не было, топили печку тем, что было.

Или вот еще воспоминание из детства. Зима, на улице минус двадцать, мама на работе, а мы идем с ребятами за водой на колодец. И эти шутники говорят мне, чтобы я до этой железной ручки от колодца языком дотронулся. Я дотронулся, а оторваться не могу. С языком только можно оторвать. Они орут, кричат что-то, тут соседи вышли, горячую воду вынесли. В общем, как-то меня отмочили.

— Давайте про футбол. Читал в ваших воспоминаниях, что этот дом на краю поселка, в котором вы жили в Алабушево, как раз в каком-то смысле предопределил вашу спортивную судьбу, потому что рядом находилось поле и в футбол можно было прямо рядом с домом играть.

— Я даже не знаю. У нас ведь телевизоров в то время еще не было. Позже «Рекорд», по-моему, появился — первые телевизоры, притом с лупами такими, которые впереди ставили. Знаете, я думаю, что это как-то само собой было — что пацаны в футбол играют. И вот именно там, в Алабушево, я помню: мне лет семь было, а там такие ступеньки были большие, я их переступаю, смотрю — играют в футбол пацаны. А воротами являются опоры линий электропередач, и получалось, что ворота, как в регби. И я говорю: «А можно я поиграю, пацаны?» А они мне: «В ворота вставай».

И мы играли. Мы играли все время. Я все станции Ленинградской железной дороги от Клина, от Покровки, и потом — Солнечногорск, Подрезково, Поварово, Радищево — я их все-все-все знаю благодаря футболу. Мы играли Алабушево на Радищево, Алабушево на Поваровку, Алабушево на Фирсановку, Алабушево на Малино. Я везде играл в футбол. Везде.

«Когда мама узнала, что сын едет за границу, она на последние деньги купила мне лакированные ботинки»

— И какие самые принципиальные противостояния были, какое главное дерби? Алабушево–Крюково? Алабушево–Андреевка?

— Нет, не Андреевка. Александровка. Там цыганский такой поселок был.

А про Андреевку сейчас расскажу. Я учился в школе рабочей молодежи. За станцией, прямо по Лесной — буквально метров триста — с правой стороны была школа. Сейчас все застроено там. Ситуация была такая. Я уже начал играть в футбол, и как-то мы в Андреевке, где кладбище сейчас — там было футбольное поле — играли с андреевскими ребятами. А я уже выпендронный был, видимо и что-то соперникам наговорил: «Да ты играть не умеешь», «Чего ты по ногам бьешь?!» и так далее. Говнюк, короче говоря, я был. (смеется) Сейчас — уже нет!

И там кто-то, видимо, обиделся. Узнали, что я учусь в школе рабочей молодежи. Я ПТУ заканчивал в Химках, потом ехал сюда и только в десять вечера кончалась учеба в школе рабочей молодежи. После этого — я на электричку, одну остановку до Алабушево — и домой. И вот выхожу я из школы, иду и чувствую, что кто-то меня в темноте догоняет. Как дали мне! И я понял, что не надо выпендриваться на футбольном поле. Но у меня брательник был боксером. Им плохо пришлось, короче говоря — он ответил за это. (смеется)

— Да, суровые были нравы…

— А потом, когда я уж постарше был… Я все время за мужиков играл, за старших, хоть сам и маленький был. Мне это, наверное, в развитии в спорте помогло. И вот мы даже собирали по рублю — на деньги играли. Мама с трудом мне их давала. Денег мало было, мама после сладкого цеха работала в воинской части, матросской, в Алабушево, на камбузе — в столовой, то есть. И вот она нам приносила то, что эти солдаты, матросы, не доедали — котлетки там, что-то еще.

А про деньги я вот сейчас еще одну фишку вспоминаю. Это было, когда я уже за юношескую сборную РСФСР стал играть. Был такой Кубок Юности среди союзных республик. И у нас была группа такая: Грузия, Таджикистан и Россия. Первая игра у нас с грузинами в Туле, и мы там проигрываем им. А ночью в гостинице какой-то шмон — милиция и прочие дела. Мы встаем, выходим, а там грузин арестовывают. Оказывается, они после матча винца выпили, пошли на танцы и кто-то кого-то там пырнул. Их сняли с соревнований, и у нас единственный соперник остается — Таджикистан.

Я вот, кстати, недавно ездил в Душанбе. До этого в последний раз я там был, наверное, когда еще «Спартак» в первой лиге играл (в 1977 году — прим. Инфопортала). Знаете, это потрясающе современный перестроенный город. Вот как здесь была деревня, а сейчас Зеленоград, так и там почти.

А первые мои воспоминания от Таджикистана связаны как раз с этим Кубком Юности. Мама моя, зная, что ее сынок едет за границу… А для нее граница — это все, что за Московской областью, да что там — за границей Алабушево… (смеется) Она на последние деньги купила мне лакированные ботинки. В то время это такой шик был вообще! И дала немножко денег, чтобы я там на рынок сходил что-то купил. И дальше происходит следующая вещь. Мы выигрываем, и на следующий день я иду на центральный рынок, покупаю там гранаты, фрукты… И вот я разворачиваюсь в этих лакированных ботинках, а там идет акын и тащит за собой ишака. И они оба прошли мне прямо по лакированным ботинкам, оставив на них отметки.

Вот такое воспоминание. И, кстати, практически сразу после этого я поехал в Москву искать, где там находится этот «Спартак»…

«Тренер сказал мне: "Тебе не надо в лыжи, тебе надо в футбол"»

— Да, вы же ребенком ездили заниматься футболом в Москву…

— В 11 лет я мальчишкой впервые поехал… Вернее, даже не так. У нас тут неподалеку, на Планерной, была лыжная база «Спартака». И как-то раз к нам в Алабушево приехал тренер набирать туда детей. И я поехал заниматься лыжами. А потом однажды мы на Планерной играли в футбол. Тренер на меня посмотрел и сказал: «Слушай, тебе не надо в лыжи, тебе надо в футбол». Я поехал на футбол. Но после первого раза там узнали, что я из Крюково. Тренер говорит: «О, нет, это очень далеко, ты не будешь ездить. У меня дача на Сходне». И я расплакался, помню.

Но потом все равно ездил на футбол. С удовольствием ездил. Каждую субботу и воскресенье — это только игры. А так три раза в неделю тренировки еще. Практически рабочий день. Полтора часа на электричке едешь, потом на метро надо... Но на метро нужны деньги, поэтому я ездил там, где можно зайцем проскочить — на автобусе, на троллейбусах. Притом мама даст копеек пять... А раньше как было? В трамвай заходишь, а там билетик откручивается в такой кассе. Смотришь, чтобы никто не видел, бросаешь в кассу пять копеек, а сам сдачу берешь, как будто с двадцати. И так на бутерброд с кофе еще наберешь себе. Только надо, чтобы никто не следил, а то сразу схватят. В общем жуликами были! (смеется) А в футболе надо жуликами быть. Нападающие же жулики, они отнимают мяч и забивают гол.

— А уже будучи игроком основного состава московского «Спартака», вы продолжали жить в Алабушево?

— Ну, там все время на сборах — или в Тарасовке, или в Сочи. После первого года я женился сразу, и мне квартиру дали в Москве, на ВДНХ, и я уже больше жил там.

— Но все-таки какой-то период Вы еще ездили из Алабушево на электричке на тренировки «Спартака»?

— Да, да, на электричке. И знал каждый шаг дороги до своего дома. Потому что, когда выходил с электрички ночью, освещения как сейчас не было. Мне метров шестьсот, может, пройти надо было. В темноте иду и знаю, что вот здесь надо прыгнуть хорошо, потому что там ручеек течет, и так далее.

«После матчей "Спартака" первое время ездил домой в Алабушево на электричке»

— А в электричках вас не узнавали?

— Тогда такой узнаваемости не было. Я медийный человек и всегда был медийный. Но сейчас телевидение делает тебя ну настолько популярным — такого раньше не было. Я в день раз триста, это самое меньшее, с кем-нибудь фотографируюсь. Я не отказываю никому, если, конечно, ко мне не пьяный лезет. Потому что я сказал когда-то фразу: «Я вышел из народа и вернулся в народ». И с этой фразой живу.

А про электрички. Мы выезжали от «Лужников» на автобусе и ехали до метро «Комсомольская». И я сажусь в электричку — сюда в Алабушево ехать. Сумочка там у меня с собой. Ну, сначала были просто какие-то сумочки, потом «Адидас» и прочее. И вижу, сидят мужики играют в домино. Уже поздно, вечер — народа не особо много. Они сидят на лавочках друг напротив друга, четыре человека. И я к ним подсаживаюсь. А я шкодный был всегда, честно говоря. (смеется) Слышу, они о футболе говорят. Спрашиваю: «С футбола едете?» «Да», — говорят. «А кто играл?» — спрашиваю. «"Спартак" там с кем-то»… Они меня не узнают. Ну, это первый год в основном составе, потом я уже не практиковал это. И я говорю: «А Ловчев-то играл?» Он говорит: «Играл». Спрашиваю: «И как играл?». А мне: «Да он-то чего, вот у него брат есть, тот здорово в футбол играет!»

— А брат на самом деле играл вообще в футбол с вами? Или он больше бокс практиковал?

— Нет, ну, играл, все играли. Но, знаешь, со мной пол-Алабушево начинало ездить в детскую школу «Юность» Дзержинского района, где практически мое воспитание произошло футбольное. И все прекращали через некоторое время. Я не знаю, назвать это любовью к футболу или усидчивостью. Видимо, вот так и становятся спортсменами. Кто-то добивается чего-то, а у кого-то таланта не хватает, еще чего-то.

У меня брат боксом занимался. Этот нос сломанный (показывает на переносицу) — это он тренировался. (смеется) Я убегал по картошке, помню, а он мне как дал, я прям в картошку туда и упал. Мама меня отпускала по воскресеньям на футболы на мои, а их заставляла с сестрой картошку там окучивать. (смеется)

«Я первый русский, получивший желтую карточку»

— Евгений Серафимович, у Вас была насыщенная событиями и достижениями футбольная карьера. О ней немало сказано и написано, в том числе в Ваших собственных книгах. Но об одном эпизоде не могу не спросить. Вы один из первых футболистов в мире, получивших желтую карточку. Кто-то считает, что даже первый, но по протоколу матча вроде бы третий. Но вопрос не в этом. Вы вообще помните, за что Вы ее получили?

— Да. Помню.

— Можете рассказать?

— Я тебе даже покажу сейчас, за что я ее получил.

— На мне?

— Да. Но там ничего особенного. Первое и основное. До финальной части чемпионата мира 1970 года в Мексике не было карточек. Просто судья подходил и говорил: я тебя предупреждаю, я тебя удаляю… А зритель не понимал, за что, кого и как. А я с 69-го года начал играть в «Спартаке» и сразу в сборную попал — у меня счастливая судьба была. И с чемпионата мира были введены эти карточки. А в матче открытия чемпионата СССР играл с Мексикой. И мы получили пять карточек (согласно протоколу матча на сайте РФС в матче было показано пять желтых карточек, одну из которых получил игрок сборной Мексики — прим. Инфопортала). Это я и сам знал и даже судью запомнил — Ченчер такой судил, немец. Потом, играя десять лет в высшей лиге советского футбола, я не получил ни одной карточки: ни желтой, ни красной! Это как играть надо было по большому счету? Есть еще один момент такой: в 1972 году я был признан лучшим футболистом страны, а «Спартак» тогда занял 11-е место. Это как надо было играть, чтобы вся страна признала тебя лучшим футболистом!

А с карточкой ситуация такая. Вот я левый защитник, рядом играет правый нападающий соперника. Ему бросают мяч к воротам, это еще на центре практически было. Я быстрый игрок, я разворачиваюсь, а он бежит ближе к центру, я его чуть-чуть пропускаю, чтобы обогнать с другой стороны, и буквально чуть-чуть задел его по пятке.

Что касается того, первый или не первый. Я не помнил этого. Мне позвонил человек какой-то и говорит: «Ты в Книге рекордов Гиннеса! Ты — первый в мире человек, который получил желтую карточку». Ну, их же только ввели! И я всегда так считал, что это так, как мне этот человек сказал. И иногда на телевидении говорил, что первым получил желтую карточку. Вставлял эти штучки. А потом Вася Уткин написал где-то, что Серафимыч рассказывает, что он первый, а он не первый. И меня это заинтересовало.

Я тогда работал в «Советском спорте», а заместителем главного редактора там был Сергей Емельянов, хороший парень. И он как-то говорит: «Слушай, поехали поздравим с днем рождения Акселя Вартаняна». Того, который в «Спорт-Экспрессе» всякие исторические дела ведет. Вот такой мужик тоже (показывает палец вверх), я с ним дружу. И мы поехали к нему. А у него кассета того матча оказалась. И мы стали смотреть. И там Каха Асатиани первым получает, Гиви Нодия вторым, а я — третьим. Ну, ты же понимаешь, что я это так оставить не мог! И дальше крылатая фраза: «Я первым из русских получил желтую карточку!» (смеется)

— Классная история!

— А вот еще одна. Мой первый матч за сборную Советского Союза был в Германии, в Лейпциге, в 1969 году. Против сборной ГДР. Я помню, мы 2:2 сыграли. А там же тогда были наши войска. И вот играет гимн, я стою — последний по росту, 50-тысячный стадион битком. А наверху сидят солдаты наши. Ну, привели их просто посмотреть футбол, поддержать нас. И когда заканчивается гимн, вдруг истошный голос оттуда кричит: «Алабушево, дави!» Я был в шоке, честно говоря. Сердечко тогда екнуло: вот она Родина, совсем рядом!

«Я нередко бываю в Зеленограде»

— На ваших глазах практически рос Зеленоград. Вам около 10 лет было, когда город начал строиться. Какие воспоминания, как это происходило? Может быть, вы помните эту новость, что вот будет рядом строится город.

— Нет, новости, что будет город, вообще не было. Ну, вот строится и строится — оно как бы само собой. Со строительством города магазины здесь стали появляться. У нас-то один магазин был на все Алабушево, на станции.

И когда отсюда могилу Неизвестного солдата переносили (в 1966 году — прим. Инфопортала) — это было, можно сказать, на моих глазах. Я не стоял здесь, но по телевизору видел, как люди плакали, как в цветах все Ленинградское шоссе было и живой коридор людей, и у всех слезы — это ж послевоенное время было.

У меня, кстати, одна зарисовка по этому поводу. У нас в Алабушево была винно-водочная палатка на станции. Я, кстати, человек непьющий. Я в жизни выпил всего два бокала шампанского — на свою первую свадьбу, и между ними было шесть часов разницы, и я окосел после второго в ресторане чуть-чуть. Я когда-то считал, что спортсмены не пьют, потом насмотрелся, конечно, всего… Толя Бышовец в сборной мне говорил: «У каждого своя бочка: сейчас не пьешь — потом выпьешь».

Так вот, зарисовка. Торговали в этой палатке водкой и прочим. И был у нас мужик один, который воевал. Он жил там недалеко от станции и недалеко от нас. И он 8 мая надевал все ордена, шел к этой палатке, и очередь расступалась. Такое уважение было к этим людям. И вот мне это, как все расступались и пропускали его, запомнилось на всю жизнь.

Тогда жили по-другому. Меня кормила улица. Мама работала. Мы гуляем, соседи зовут: «Женька, Славка, идите сюда, наши кушают, давайте с ними». Это была другая жизнь совершенно, по человеческим, по дружеским отношениям, другая аура просто.

— Евгений Серафимович, сейчас вас что-то с Алабушево и с Зеленоградом связывает?

— В Зеленограде и Алабушево живут дочери моего брата. У него пятеро детей: четыре девочки и один сын. Он все хотел сына, но на нем не остановился — сын четвертый, а еще есть пятая девочка. Ну, они уже взрослые все.

Я иногда бываю здесь. Кто-то умирает, какие-то дни рождения… Меня связывает кладбище в Андреевке, где мама похоронена, брат, отчим. Я иногда заезжаю туда. Кстати, а здесь, в Зеленограде, на кладбище, которое на выезде на Фирсановку, похоронен мой дядька — дядя Витя, который тоже жил в Крюково, на той стороне (в «новом городе» — прим. Инфопортала). Там прудик есть… был такой. И больница когда-то там была, прям на станции практически. И он жил там как раз, пятиэтажки там какие-то.

И дом в Алабушево, где мы жили, до сих пор стоит. Мы с братом и сестрой правда, продали его, когда мама и отчим умерли. А рядом еще такой двухэтажный дом от «Мосэнерго», кажется, в котором у меня брат в квартире жил (брат Евгения Ловчева Вячеслав долгое время работал водителем зеленоградского СИЗО на улице Гоголя — прим. Инфопортала).

У меня есть друзья в Зеленограде. Я знаю Вячеслава Евтюхина, который был председателем зеленоградского спорткомитета. Иногда меня просят где-то в школе выступить или еще что-то.

Я приезжаю сюда. Не скажу, что каждый день или каждую неделю, но я здесь бываю. И когда мимо проезжаю, вспоминаю что-то. Вот Чашниково на Ленинградском шоссе — мы туда ходили картошку полоть. Ну, обычное дело, когда студентов, еще кого-то гоняли на картошку. Когда мимо проезжаем, жене рассказываю. А когда прилетаю или улетаю из «Шереметьево», я всегда еду через Зеленоград на Пятницкое шоссе туда и там уже через Горетовку выезжаю на ЦКАД. Это здесь где-то, это в сердце, это никуда не денешь. Я вообще подмосковный житель, и сейчас в Подмосковье живу. Мне комфортно здесь. Я люблю простор, я люблю этот воздух. Вообще, это моя Родина.

«Все Алабушево пришло на тот матч на Ловчева смотреть»

— Уже будучи профессиональным футболистом, а потом заслуженным ветераном, вам доводилось несколько раз играть в Зеленограде товарищеские матчи. Наш коллега и историк зеленоградского спорта Александр Тимаков насчитал три таких случая. Во-первых, это матч 73-го года на стадионе «Элион» — сборная СССР против сборной Зеленограда…

— Да, мы обычно собирались за несколько дней до матча сборной и обязательно играли товарищескую игру с местной командой где-нибудь в Калуге, Калинине (сейчас это Тверь) — в общем, недалеко от Москвы. И один раз мы здесь играли. Тут все Алабушево пришло на Ловчева смотреть. (смеется) Брательник мой был, пацаны, с которыми я рос. Хотя зеленоградцы, возможно, и не знали, что я крюковский. Но у меня было большое воодушевление от того, что я играю за сборную в Зеленограде — там, где я родился.

— Второй матч, про который, наверное, больше хотелось бы спросить — это игра 1978 года, когда Вы переходили из «Спартака» в «Динамо», на Вас наложили временную дисквалификацию и Вы выступали в неофициальных матчах за команду звезд советского футбола с ветеранами — Стрельцовым, Нетто и другими. И вот в составе этой команды Вы приезжали на матч открытия нашего стадиона «Ангстрем». Помните такой эпизод?

— Вот это я не помню. Но вспомнил одну историю, когда я не приехал на стадион в Зеленограде. Ветераны «Спартака» все время играли где-то выставочные игры 8–9 мая, зарабатывали немного денежку. И в какой-то раз, очередной, мы должны были здесь играть. Мы — это все поколения: от Нетто, Масленкина, Сальникова и до меня уже доходя, более молодого. И вот за день до такого матча я решил приехать в Алабушево к брательнику. И произошла следующая вещь. Он залез на деревья и стал их опиливать — они на провода начали заходить. Отпиливает, толкает ветку и сам слетает оттуда сверху — прям животом на забор, на кол этот и пробивает себе все. Я звоню сразу в скорую помощь. А она где-то ездила по Алабушево. Его везут в Солнечногорск и спасают.

И на футбол я не приехал. А там произошла трагедия. Сальников опоздал немного. На второй тайм взял быстро разделся. И когда после игры он стал уходить, начал раздеваться, у него тромб оторвался. И практически смерть здесь этого человека произошла. Но я там не был.

— Это на стадионе МИЭТа было, да?

— Рядом с институтом, да. Я играл однажды там, это я помню (вероятно, речь о мини-футбольном турнире 1993 года — прим. Инфопортала). Но всегда, и это не красивые слова, это для меня было какое-то наслаждение, честно говоря. По душе.

— Играть в Зеленограде?

— Ну, конечно, конечно.

Беседовал и подготовил интервью Павел Чукаев, видео Дарьи Чуйковой, Инфопортал

Благодарим за помощь в организации интервью телеканал «Матч ТВ» и лично Григория Грановского и Ксению Любимову